Из всех невозвратных потерь Великой Отечественной войны наибольшее количество приходится на ее начальный период. В самом тяжелом положении оказались пациенты медицинских учреждений. Зачастую оторванные от дома, страдающие от болезней и начавшегося голода, они становились совершенно беспомощными перед новыми условиями своего существования.
Но не только реалии войны вели к гибели этих людей. Так нацистская политика по отношению к душевнобольным предполагала их безусловное уничтожение. В засекреченном указе от 29 августа 1939 года, за три дня до вторжения в Польшу, Гитлер приказал рейхсляйтеру Боулеру и доктору Брандту установить практику, со¬гласно которой все дипломированные врачи получали право даровать неизлечимо больным смерть «из милосердия».
Новгород был занят нацистами с 19 августа 1941 г. до начала Новгородско-Лужской операции Красной армии в январе 1944 г. Все это время он был в непосредственной близости от линии фронта, она прошла всего в километре от города.
В течение примерно 2-х недель после оккупации города немцы не интересовались больницей. Затем на ее территории расположилась немецкая воинская часть. Установив орудия на территории больницы, немцы стали производить обстрел советских позиций, так как линия фронта проходила в непосредственной близости. В связи с этим, среди больных и проживающего населения появились жертвы от ответных артиллерийских обстрелов.
Во второй половине октября 1941 года в психиатрическую больницу прибыл из комендатуры в городе Новгороде немецкий военный доктор с переводчиком. Он распорядился, чтобы перед ним собрали всех русских врачей для прослушивания лекции о последних достижениях немецкой психиатрии.
Немецкий врач сказал, что для очищения расы и предупреждения неблагоприятной наследственности в Германии производится кастрация хронических венериков, а психически больные в тех случаях, когда заболевание переходит в хроническое состояние и нет надежды на выздоровление, уничтожаются.
Сохранять жизнь и лечить, по его словам, нужно было только тех психически больных, которые по роду болезни временно впадают в психическое состояние, а затем снова становятся психически здоровыми людьми и могут использоваться на различных работах.
После этих предварительных разъяснений, немецкий врач предложил русскому медицинскому персоналу последовать немецким прогрессивным взглядам и уничтожить всех хроников, психически больных, оставив только необходимое количество людей для выполнения хозяйственных работ.
Уничтожение больных он предложил провести путём введения под кожу сильнодействующих наркотических средств. На проведение этой «работы» было дано два дня срока.
После ухода немецкого офицера врачи обсудили положение и вынесли единогласное решение, что заниматься уничтожением больных и вводить им наркотики не будут. На другой день немецкий врач снова прибыл и, узнав настроение врачей, распорядился выделить 250 больных, сказав, что выделенные больные будут эвакуированы в Псковскую психбольницу».
Через два дня после совещания, на котором выступал немецкий врач, в психиатрическую лечебницу приехал немецкий генерал с несколькими офицерами. Он обругал русских врачей за медлительность обозвал их слюнтяями и уехал. Было понятно, что слова про эвакуацию являются немецкой ложью.
В процессе подготовки уничтожения больных немецкие офицеры потребовали от руководства больницы, чтобы вся эта акция представлялась как некий акт гуманизма – эвакуация пациентов от линии фронта, где они страдали от бомбежек и обстрелов. Однако сам главный врач однозначно признавал: «Для меня лично и всех остальных было ясно, что речь идёт о лицах, подлежащих физическому уничтожению, поскольку перед тем, как назвать цифру 250 человек, он говорил о необходимости уничтожения хронических больных. Я оговариваюсь и уточняю, что нам прямо было сказано об уничтожении этих больных. Для низшего медперсонала, который не присутствовал на этом совещании, по указанию немца следовало говорить, что 250 человек будут увезены из больницы в город Псков будто бы в целях разгрузки больницы».
На другой день прибыло 5 больших грузовых машин в сопровождении 15 немецких военных санитаров. При выводе пациентов из палат, они стали каждому делать под кожу инъекцию наркотиком, отчего возбуждение у больного прекращалось, и он без сопротивления шёл к машине и садился.
От русского населения позднее стало известно, что больные были выгружены в нескольких десятках километров от Новгорода по направлению к Луге и уничтожены.
Информация об этом массовом уничтожении больных достаточно быстро стала известна в Ленинграде сотрудникам советских спецслужб. Так в материалах для книги, предназначенной для внутреннего пользования, «Чекисты на защите Ленинграда» (Ленинград, 1945 год) говорится в том числе и «…о массовом умерщвлении немцами и их пособниками больных советских граждан в одной из психлечебниц в Новгородском районе…
К моменту оккупации г. Новгорода немцами в 1941 г. в Колмовской психиатрической больнице осталось не эвакуированными около 800 человек больных советских граждан».